Леди-протектор Эйлин Солнцежар стянула латную перчатку и пристально уставилась на свою руку. Длинные пальчики были по-прежнему изящны, а нежная кожа светилась молочной белизной. Немного помедлив, она сжала ладонь в кулак – раздался тихий хруст. Болезненно поморщившись, девушка спрятала руку обратно в доспехи, и вошла в широкую арку парадного зала дворца Ордена. Зал был огромной и у эльфийки было время подумать о своем по пути от входа к трону Матриарха.
Ей, бывшей студентке Королевской Магической Академии Луносвета, была доподлинно известна причина зловещего хруста, а также все дальнейшие стадии развития этого недуга. Когда-то из-за постоянного недостатка магии кости Эйлин начали кристаллизоваться, таким образом ее тело старалось удержать последние крохи магической энергии. Потом вся поглощенная магия стала оседать в этих кристаллах, еще сильнее усугубляя голод, отчего девушке требовалось все больше и больше магии, и, следовательно, кристаллы расли все быстрее и быстрее. Самое страшное, выхода из этого замкнутого круга не было. Рано или поздно кристаллы вырастут и начнут разрывать тонкую кожу, горделивая осанка сменится на сгорбленное ковыляние, и эльфийка станет одной из тех, кого она так боялась. Презренные.
Родившаяся в семье потомственных магов, с детства она наслушалась страшных рассказов об эльфах, ставших презренными - из-за неудачных магических экспериментов, из-за коварных происков врагов, или из-за собственной неосмотрительности в поглощении магии. Открыто никто не говорил об этом, истории передавались тайком, в ночной тишине, и от этого становились только страшнее. Однажды один из кузенов Эйлин, кутила и повеса, спускавший все свои средства на самые утонченные и изощренные способы поглощения магии, исчез, и маленькая Солнцежар догадалась о причине по суровым лицам старейшин семьи. В тот день она поклялась, что никогда не станет презренной, чего бы это ни стоило.
С течением времени детский страх стерся, ведь город купался в магии Солнцеколодца, и в семье Солнцежаров умели с ней обращаться. Эйлин легко поступила в академию, впереди ее ждало безоблачное будущее, может быть карьера магессы при дворе Солнцехода, или своя собственная лаборатория, и, конечно же, удачное замужество за не менее талантливым магом.
Эйлин усмехнулась воспоминаниям, сейчас та жизнь казалась чудесной несбыточной сказкой, а страшные истории детства - невинной шуткой в сравнении с действительностью. Война разрушила все, семейная усадьба Солнцежаров превратилась в руины, многие члены семью погибли, а оставшиеся бежали кто куда. Девушка оказалась на улице, вместе с другими беженцами, без крова и пищи, и, самое ужасное, – без магии. Детский ужас вернулся и заполонил все вокруг, сначала один за одним, а затем и целыми дюжинами синдореи становились презренными, и однажды Эйлин с отчаянием поняла, что и ей не избежать этой доли.
Но надежда вернулась - вместе с принцем Кельтасом, тогда он казался Эйлин богом, в сиянии теплой медовой магии наару. Когда же принц объявил о создании Ордена Рыцарей Пролитой Крови, Эйлин без колебаний нарушила тысячелетний родовой закон и выторговала накидку рыцаря в обмен на бесценный фамильный майорат – древние артефакты, вывезенные с Калимдора предками Солнцежаров.
Магическая сторона рыцарского обучения далась бывшей студентке без труда. Тогда не было ни времени, ни средств готовить учебники, и в качестве таковых использовались основательно прореженные, с обилием вырванных страниц, «Наставления Утера Светоносного» со спешно нарисованным на обложке фениксом. После разрыва альянса с людьми афишировать свои знания человеческой речи стало небезопасно, поэтому выносить книги из библиотеки рыцарей строжайше запрещалось, но Эйлин с легкостью запомнила все заклинания наизусть, до последней буквы.
А вот боевая подготовка оказалась для девушки серьезным испытанием. Даже с основательной магической поддержкой ношение боевых доспехов было делом непростым, что и говорить об оружии – огромный, в собственный рост, двуручный меч никак не хотел слушаться хрупких девичьих рук. О карьере рыцаря-врачевательницы нечего было и думать – легкая роба лекаря мгновенно выдала бы недуг Эйлин, а презренные изгонялись из ордена несмотря ни на какие заслуги. Так что при первой же возможности Солнцежар сменила тяжелый меч на легкую палицу и щит протектора. И, как оказалось, не прогадала. Закрытая защитная стойка скрадывала скованные неловкие движения сломанной, а непрерывный поток лечебной энергии питал и маскировал ее болезненно сильную даже среди прочих синдореев жажду магии.
Вместе с умениями новообращенных рыцарей росла и сила Ордена, но любви Луносвета это не принесло, ведь Орден не стремился делиться магией пленного наару. Напротив, рыцари в своей гордости стремились отдалиться от всех прочих синдореев, и юной, непосредственной Эйлин приходилось нелегко, каждый ее шаг, каждое слово были на виду в не таком уж и многочисленном Ордене. Она научилась подавлять свои эмоции и чувства, опасаясь ненароком выдать свою позорную тайну в задушевной беседе, стала говорить и действовать быстро и жестко, с изрядной долей самоуверенности и мрачного сарказма. Загадочным образом это лишь прибавило протектору Солнцежар авторитета, ее повысили и стали поручать все более сложные и опасные задания.
Все это было ей на руку – во время боевых действий пленных не брали, и Солнцежар выбирала всю до искорки магию, не боясь разоблачения. А если кто-то из ее собственных подчиненных оказывался слишком догадливым… что ж, протектор освоила немало грязных приемов, как оставить еще один труп на поле боя без малейших улик, а потом еще и ставить случившееся в пример новым рекрутам, как не надо себя вести.
Иногда, во время кратких моментов отдыха, Эйлин размышляла, может и душа ее стала холодным кристаллом, ведь больше она не чувствовала ни вины, ни угрызений совести, ни страха, ложь и обман давались ей непринужденно, как изящные танцевальные па в дни беззаботной юности. Никто, даже проницательная леди Лиадрин не догадывались, что под обличием уверенной, отважной в бою леди-протектора скрывается несчастная, обреченная презренная.
Но только Эйлин перестала вздрагивать по ночам, как снова судьба загнала ее в угол. Принц Кельтас отвернулся от Луносвета, его наемники похитили наару, последний источник магии и силы синдореев. В этот раз эльфийка уже не рыдала, проклиная свою несчастную долю, не заламывала картинно руки в тоске по прекрасному принцу, который придет и спасет ее. Леди-протектор приготовилась сыграть на ситуации в свою пользу – пусть «прекрасный принц» отобрал свой подарок, но ведь были и другие наару, с огромной силой, которой они щедро делились со своими последователями.
Подходящего момента не пришлось ждать долго. После неожиданного нападения на Луносвет никто уже не насмехался над привычкой протектора носить доспехи, не снимая. Напротив, Солнцежар признали похвально предусмотрительной, и леди Лиадрин объявила, что лично вручит ей Молот Возмездия, для чего всех рыцарей и созвали в парадный зал.
Леди-протектор Эйлин Солнцежар неторопливо прошествовала через весь зал, и со сдержанным поклоном приняла молот и торжественную речь Матриарха. Произнеся должные слова благодарности, она замолчала… и, умело сыграв нечаянный порыв искренности, напомнила о другой стороне обета Ордена – о Покаянии. О пролитой крови. Об ошибках, которые не должны были повториться. О долге перед народом, который они поклялись защищать. И о наару. О других, свободных наару, несущих свет и добро.
Ей не нужно было репетировать слова, они были с ней уже очень давно, выученные до последней буквы с невырванных до конца страниц из книги с перерисованной обложкой. Эйлин не знала, да и не интересовалась никогда, кто это был, Утер Светоносный, но она не могла не признать, его наставления были более чем убедительными. Вот и теперь разгневанные возгласы из зала затихли и сменились напряженным ожиданием – что же ответит Матриарх. Ждала ответа и сама Эйлин, в этот момент она некстати подумала, что никогда не видела леди Лиадрин без доспехов или с двуручником.
Матриарх поднялась с кресла, ее сильный звучный голос разнесся по всему залу. Замерло даже пламя свечей, с таким вниманием ее слушал каждый.
«Когда принц Кельтас дал нам М’уру, мы верили, что сила пленного наару поможет нам защитить наш народ.»
«Я поняла, что этот путь был ошибочным. Тот, которого мы называли своим принцем, предал нас. В своей жажде власти, он натравил полу-демонов на свой собственный город и похитил М’уру.»
«Наш народ достаточно выстрадал от деяний Кельтаса и его приспешников.»
«Я отрекаюсь от верности дому Солцеходов и принцу Кельтасу.»
«Орден Рыцарей Пролитой Крови будет сражаться против сил Килджадена, пока Луносвет не будет восстановлен.»
«Мы будем сражаться вместе с наару, плечом к плечу.»
Popularity: 10%
И как уже много раз тут говорилось - магический голод и умение использовать магию - это разные вещи. Разбойники не используют магии, но это не значит, что они не испытывают голода.